хочу, чтобы эта свинка… бегала!
Гюнтер вскинул голову и пристально – хмеля ни в одном глазу – посмотрел на Болларда.
– Как-как ты сказал?..
– Свинья-копилка, способная при малейшей опасности улизнуть. Копилка, которой нет равных в искусстве побега. Как настоящее животное! Вспомни хотя бы травоядных! Берберийский олень способен улавливать движение еще до того, как оно совершено! Как тебе такое, а? Это же превентивное реагирование! А вот другой вопрос на засыпку. Может ли человек поймать лису?
– Для этого у него есть гончие и лошади.
– Угу, поэтому что делают лисы? Правильно! Они пробегают через отару овец или переплывают реку, чтобы сбить собак со следа. Моя свинка должна уметь так же!
– Как я понимаю, ты сейчас намекаешь, что твоя свинка должна быть роботом?
– Умники из «Металмена» сделают нам единичный экземпляр с радиоатомным мозгом. Только представь себе это чудо! Двухметровый, нашпигованный алмазами робот со сверхчувствительными атомами в башке для упреждающего бегства! Искусственный интеллект!
Гюнтер потер подбородок:
– Мило, ничего не скажешь. Но есть одно «но». Искусственный интеллект и мобильность – вещи несовместимые. По крайней мере, пока. Умники из «Металмена» действительно создают машины, не уступающие в способностях человеческому мозгу… Вот только машины эти размером с городской квартал! Чем выше интеллект, тем меньше мобильность. Так будет продолжаться до тех пор, пока не вырастят аналог коллоидного мозга… Однако… – продолжал Гюнтер, разглядывая ногти. – Я думаю, что да, это возможно. Нужно задать роботу только одну линию поведения: самосохранение. Все, что он должен уметь, так это логически выстраивать пути отхода на основе базового инстинкта выживания.
– А этого точно будет достаточно?
– Да. Ключевое слово здесь «логика». Она отсутствует у зверей. Тюленя, оленя ты с легкостью можешь загнать в ловушку. И даже тигра! Тигр, заслышав позади загонщика, бьющего в барабан, очертя голову бросается вперед и проваливается в яму, которую загодя вырыли охотники. Так происходит, потому что сознание тигра способно спасать его лишь от одной угрозы единовременно – от страшного звука барабана. С лисами обстоит иначе, они чуточку хитрее. Разум позволяет лисе осознавать угрозу сзади и одновременно оценивать опасность впереди. Робот же никогда не побежит вслепую. Робота невозможно загнать. Прежде чем действовать, он все продумает и в тупиковом направлении не сделает и шагу.
– Если он будет думать, то когда же побежит?
– Сверхчувствительные атомы, про которые ты мне говорил, позволяют не только превентивно реагировать. Радиоатомные мозги еще и молниеносно мыслят. Это замечательная идея, Брюс! Озадачил ты меня что надо! И кажется, все это очень даже осуществимо. Облепленный алмазами робот, расхаживающий у всех на виду, а затем чуть что дающий деру, – узнаю твой почерк!
– Люблю хвастать, – пожал плечами Боллард. – В детстве у меня был жуткий комплекс неполноценности, вот и приходится чем-то его компенсировать. Иначе на черта мне строить этот замок? Показухи ради! Чтобы содержать такую богадельню, нужна целая армия слуг! Больше всего я боюсь однажды сделаться ничтожеством…
– Что в твоем понимании синонимично человеку без гроша, верно? – пробормотал Гюнтер. – Брюс, ты так прозаичен! Напрочь лишен оригинальности. Даже вся твоя алмазная империя построена на подражании другим экономическим империям. Тебя хоть одна оригинальная мысль в жизни посещала?
– А как же этот робот?
– Ну, это же чистейшей воды индуктивное умозаключение. Ты обозначил для себя требования к твоему идеальному сейфу, сложил их вместе и получил результат: инкрустированный алмазами робот с инстинктом самосохранения. – Вдруг Гюнтер заколебался. – Этого инстинкта, сдается мне, будет недостаточно. Побег – защитный механизм, но иногда лучшая защита – нападение. Робот будет бежать, пока это логично. Пока это физически возможно. Но если все пути отхода окажутся отрезаны, у него должны быть на вооружении…
– Вооружение! Ты хочешь вооружить нашего робота?
– Скорее нет, чем да. Начав его вооружать, мы не сможем остановиться и в итоге получим неповоротливый танк. Робот должен оставаться мобильным и пользоваться искусственным интеллектом так, чтобы взаимодействовать с окружающими предметами. От нас требуется, чтобы у робота были на вооружении базовые шаблоны, а как ими воспользоваться, ему подскажет искусственный интеллект. Приступаю незамедлительно!
– Славно! – воскликнул Боллард и вытер салфеткой губы.
– Если ты надеешься, что, сконструировав этот сейф, я подпишу себе смертный приговор, то сильно заблуждаешься, – будничным тоном произнес Гюнтер, вставая из-за стола. – Я прекрасно сознаю риски. Когда получишь неприступный робот-сейф, у тебя отпадет нужда в алмазах, а значит, и во мне. Тех камней, которыми ты утыкаешь робота, хватит на все прихоти и капризы до конца жизни. Тебе непременно захочется убить меня, чтобы никто в мире больше не смог составить конкуренцию твоей алмазной монополии. Однако спешу тебя заверить, что это ничуть не обезопасит твою империю и даже более того – погубит. За создание робота я возьмусь незамедлительно, но не раньше, чем приму меры предосторожности. Ты же понимаешь, что в архивах патентного бюро нет формулы за авторством Кейна. И конечно же, производство твоих алмазов никак не связано с началами термодинамики.
– Разумеется, – отозвался Боллард. – Мои ищейки все проверили. В подробности, само собой, я их не посвящал. Номер патента – твоя священная тайна…
– …которая гарантирует мне безопасность. Но если я умру, номер патента будет предан огласке и все худшие подозрения в отношении тебя моментально оправдаются. Слухи о том, что твои алмазы – подделка, уже давно будоражат умы общественности. Правда, никто до сих пор этого не доказал. Но я знаю одного парня, который с радостью бы взялся за это дело, только кость ему кинь!
– Ффулкес?
– Он самый! Берни Ффулкес из «Меркантайл эллойз». Ненавидит тебя люто. Впрочем, это у вас взаимно. Забравшись на олимп выше Ффулкеса, ты стал ему поперек горла. Брюс, он с превеликим удовольствием уничтожит тебя. Можешь не сомневаться.
– Займись уже роботом, а? – сказал Боллард, поднимаясь из-за стола. – Будет здорово, если ты закончишь раньше, чем случится очередное ограбление.
Гюнтер иронично усмехнулся. Боллард не улыбнулся в ответ, но собравшиеся морщинки в уголках глаз говорили о том, что оба мужчины понимали друг друга без лишних слов. Вероятно, оттого-то оба и были еще живы.
– Умники из «Металмена», в самом деле? – переспросил Берни Ффулкес у своего заместителя Дэнджерфилда. – Создают для Болларда усыпанного алмазами робота? Боже… Чертов показушник!
Дэнджерфилд на это ничего не ответил, и Ффулкес продолжил расспрашивать:
– Большой?
– Метра два, наверное.
– Усеян алмазами?.. Интересно, насколько плотно? Два метра… Похоже, Боллард вознамерился потратить на эту ходячую рекламу своей алмазной империи целую кучу камней! Не удивлюсь, если он выложит из них слоган в духе: «Виват, Брюс Боллард!» – Ффулкес вскочил из-за стола и стал
